Что такое третье небо во 2 Коринфянам 12:2-4?
Что такое «третье небо» помогает понять контекст. Предлагаю разобрать.
Исследуемый текст
Знаю человека в Помазаннике, назад лет четырнадцать, или в теле, не знаю, или вне тела, не знаю, Бог знает, перенесён был, тот самый до третьего неба. И знаю об этом человеке, или в теле, не знаю, или вне тела, не знаю, Бог знает, что перенесён был в Рай, и слышал непонятные изречения, которые невозможно человеку пересказать (2 Коринфянам 12:2-4, перевод «Вечная жизнь»).
Третьем небом Павел называет будущий Земной Рай. Первым миром Пётр называет время до потопа:
И первого мира не пощадил, но восьмерых, Ноя – проповедника праведности сохранил, потоп на мир нечестивых навёл (2 Петра 2:5).
Логично заключить, что мы живём во время второго неба. То есть слово «небо» раньше понималось как мир или промежуток времени.
Рай был на Земле, в котором жили Адам и Ева до греха. Иэшуа пообещал разбойнику, что он будет в Раю:
и сказал ему Иэшуа: «Правду тебе говорю сегодня: cо мной будешь в Раю!» (Луки 23:43, перевод «Вечная жизнь»).
Также в Писаниях говорится, что праведные унаследуют Землю:
Праведные унаследуют Землю и будут жить вечно на ней (Восхваления 37:29).
Это подтверждает, что третье небо, о котором писал Павел и где он был, – это будущий Земной Рай.
Возрастайте же в благодати и знании Господа нашего и спасителя Иэшуа Помазанника. Ему слава и сейчас и в день вечный (2 Петра 3:18).
Получается «день вечный» во 2 Перта 3:18 и «третье небо» во 2 Коринфянам 12:2-4 – будущий Земной Рай.
Первое небо – это время до Потопа, который был во времена Ноя, второе небо – это время, в которое мы живём сейчас. Третье небо – это будущий Земной Рай, время, когда ни смерти, ни болезней не будет:
И вытрет любую слезу с глаз их, и смерти не будет уже, и даже ни плача, ни вопля, ни боли не будет. Прежнее прошло! (Откровение 21:4).
Павел побывал в будущем Земном Раю, и услышал речь, которую не понял, потому что люди говорили на незнакомом ему языке. В будущем Земном Раю люди будут говорить на языке, на котором мы сейчас не говорим.